Ваша електронна бібліотека

Про історію України та всесвітню історію

Наскрізний зріз української історії від найдавніших часів до сьогодення

Таємне донесення полтавського іубернатора Міністру внутрішніх справ про український рух і заходи боротьби з ним (1914 p., лютого 4)

Доношу ВАШЕМУ ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ, что украинское движение, в основу которого положена идея образования автономной Украины под скипетром Габсбургской династии, принимает за последнее время широкие размеры. Роль австрийского правительства в этом движении заключается в обещаниях в будущем, при чем эти постоянные намеки на исполнение этих обещаний служат достаточно надежным средством для возбуждения этого движения и не только не позволяют ему заглохнуть, но и дают ему возможность развиваться все более и более. Удары этой пропаганды направлены между прочим на народную начальную школу, где в лице большинства учащего персонала встречается наиболее благодарная почва для восприятия (подготовки) идей украинского движения и постепенной подготовки молодежи к усвоению понятия о полной обособленности малоруссов от великоруссов. Учащий персонал старается на первых же порах обучения вести последнее на малорусском языке и по возможности продолжать его и в течении всего курса. Не смотря на категорическое требование инспекторов вести обучение только на русском языке учителя уклоняются от этого при всяком удобном случае и приводят постоянно одну и ту же отговорку, заключающуюся в том, что язык малорусский есть их родной язык, что только на этом наречии дети быстро усваивают предмет преподавания и что нет никакой беды в том, что параллельно с русским языком даются объяснения на малорусском, ибо поступающие в школу дети у себя дома все таки говорят и будут говорить с родителями по малорусски. Замечается такое явление: в школе где учитель малоросс — русский язык прививается с трудом, там же где учитель великорусе — учащиеся гораздо лучше говорят по русски. Явление это нельзя признать общим для всех решительно школ, но что оно усматривается в значительной их части и при том в особенности в некоторых уездах, то в этом нет сомнения. В одном из уездов, а именно в Лохвицком, представители украинских стремлений уже определенно высказались по этому вопросу следующим образом: 6 Декабря 1913 года в городе Лохвице на общем собрании Общества Взаимопомощи учителей вынесена была единогласно участвовавшими на собрании 69 членами его резолюция о необходимости преподавания в на родной школе исключительно на украинском языке. В состав этих 69 человек значительно больше половины входили учителя и учительницы. [...] Таким образом в Лохвицком уезде стремление доказать рознь русского и украинского языков уже объединено, что ясно подтверждается постановлением собрания. Уезд этот левый вообще и несомненно, что весь состав учащего персонала — украинские сепаратисты. Полагаю, что пример Лохвицкого уезда подействует и на соседние уезды и что попытка эта встретит сочувствие в других местах, ибо выступление сделано не отдельными личностями, а уже сплоченной организацией значительного числа единомышленников. Таким образом чрез посредство школы движение проявляется в стремлениях: 1) доказать рознь русского и украинского языков, а следовательно и народностей этих, 2) создать украинский язык и 3) добиться появления национальной украинской школы. Сельское духовенство в значительной степени также сочувствует украинскому движению и так как оно наиболее близко стоит к сельскому населению, то чрез посредство его идеи эти легче проникают в простой народ. Духовенство открыто пока не выступает, но нисколько не противится движению и при всяком удобном случае дает понять народу, что оно имеет собственный язык и собственную историю. Полтавская Духовная Семинария также является местом, где с наибольшим успехом прививаются те же идеи. Учебное заведение это поставлено весьма плохо в смысле дисциплины: воспитанники крайне распущены, держат себя вызывающе и грубо, никогда Губернатору на улице не поклонятся, стараются проявить какую-то независимость и несомненно культивируют среди себя украинские идеи. Семинаристы, уезжая на каникулярное время в деревню, не мало способствуют там развитию движения, так как отцы их, т. е. священники и другие члены причта не оказывают ни малейшего воздействия на усвоение этих идей, как их детьми, так и вообще всем населением.

Епархиальное Начальство повидимому закрывает глаза на это движение и весьма мало интересуется тем, что делают и думают священники в деревне, а равно не обращает внимания на семинаристов.

Среди интеллигенции замечается также достаточное количество сторонников украинского движения. Появление никогда невиданных раньше афиш «украинского музикально-драматического гуртка» (т. е. кружка), украинских трупп и украинского клуба подтверждают это. Значительная часть служащих Губернской уездной и земской Управ — так называемый «третий элемент», люди сами по себе левых убеждений, являются также благодарной почвой для развития и пропаганды украинских идей и исповедуют мазепинское движение.

Украинский клуб в Полтаве состоит из людей исключительно принадлежащих к тому же движению. Многие украинцы состоят на службе по Министерству Народного Просвещения и занимают профессорские кафедры, примером чего служит Львовский профессор Грушевский, постоянно пребывающий то в Киеве, то во Львове и беспрепятственно руководящий опасной и гибельной работой мазепинского лагеря. На общеобразовательных курсах для учителей, устроенных Полтавской Губернской Земской Управой в 1913 году один из Киевских лекторов, читая историю России, проводил на одной из них свои мысли о том, что Украина имеет очень мало общего с остальной Россией, в силу своей истории. Весьма прозрачно намекал на самостоятельное существование Украины. Зарубежные Галицийские украинофилы, чрез посредство живущих в Малороссии агентов, ведут непрестанную пропаганду и изыскивают все способы, чтобы укрепить убеждение в необходимости создания автономной Украины, отторгнутой от остальной России, со включением ее в состав Австро-Венгрии на федеративных началах.

Связь Полтавских сепаратистов с галицийскими руководителями доказывается приветственной телеграммой, посланной в 1913 году во Львов от „Полтавской громады». [...]